25.12.2020, 08:00
Мирас Нурмуханбетов

ИП «Мажилис»

Чему хотят научиться мажилисмены в Институте Парламентаризма

Фотография с открытых источников

Не прошло и 30 лет, как в Казахстане был создан «институт парламентаризма» (ИП). В соответствии с поручениями главы государства, естественно. В наших палестинах это понятие также неправдоподобно, как «честные выборы» или «демократия». Но ведь зачем-то то стали внедрять. Действительно, а зачем?

Радостную новость о создании ИП сообщила пресс-служба мажилиса. Из распространенной информации становится понятно, что институт появился благодаря поручению президента Токаева – соответствующую идею он обнародовал в рамках послания, и эта тема была развита совместно с правительством.

«Основными предметами деятельности новой структуры станет развитие и повышение эффективности парламентаризма в Республике Казахстан посредством обеспечения анализа эффективности законодательства (анализ нормативных правовых актов), разработка научных концепций развития законодательства», – поясняется в пресс-релизе.

Необходимость появления новой структуры обосновывается «необходимостью обеспечения качества принимаемых законов» и теперь она будет «содействовать депутатам в реализации их права законодательной инициативы». Также отмечается, что в ИП «будут прорабатываться законодательные нормы, альтернативные правительственным вариантам», что попахивает демократией и каким-то волюнтаризмом со стороны мажилисменов. Ведь, как утверждают наблюдатели, три четверти (если не больше) законов спускается в парламент из кабмина и попадает на стол президента практически неизмененными (даже с теми же грамматическими и правовыми ошибками). Как утверждают (мечтают) в мажилисе, «Институт также будет проводить социологические и экспертные опросы в обществе для выработки предложений по совершенствованию законодательства, изучать опыт парламентариев развитых зарубежных  стран».

Про опыт зарубежья (желательно дальнего) тоже смешно, учитывая то, что у нас с той же Европой, мягко говоря, несколько разные понятия относительно самого парламента, его значимости в политической жизни и эффективности работы, не говоря уже о том, как туда попадают депутаты (про выборы сегодня говорить не станем). Вообще, ссылка наших больших чиновников на зарубежный опыт звучит либо лукаво, либо в виде фейков, поэтому лучше бы промолчали на этот счет. Кстати, Институт парламентаризма был создан в Казахстане при поддержке ПРООН (а точнее, по инициативе Программы развития ООН) еще в 2007 году, когда парламент у нас стал однопартийным. Через некоторое время Народно-Демократическая партия (да, когда-то она имела такую аббревиатуру) «Нур-Отан» незаметно приватизировала эту тему, и ИП стал числиться при партии власти. Но уже после следующих выборов (2012-го) об этом все благополучно забыли, а ООН пришлось лишь развести руками – многомиллионные гранты опять ушли «в молоко».

Как сообщается, сейчас ИП проходит процедуру государственной регистрации, а само его существование, якобы, «не потребует дополнительных финансовых затрат, так как будет осуществляться в рамках предусмотренных бюджетных расходов». И на этом рахмет, как говорится, но нас опять терзают смутные сомнения.

Во-первых, как говорилось выше, подобный институт уже организовывался в Казахстане, но был успешно похоронен в бюрократии безальтернативного парламента. Впрочем, и в том, что у нас называют «многопартийным» вряд ли возможно объективное его развитие, так как главным тормозом является монополия режима, который просто из чувства самосохранения не допустит чересчур вольного и неконтролируемого развития этого самого парламентаризма. Ведь надо учитывать, что он (парламентаризм), согласно толковому словарю политических терминов, это «система государственного устройства, при которой четко разграничены функции законодательных и исполнительных властей при доминирующем положении парламента», а главным условием для него должно быть наличие стабильной многопартийной политической системы. Есть такое у нас? То-то же.

Во-вторых, появление ИП прямо говорит о том, что прежде депутаты выпускали и пропускали через себя некачественные законы, сами они не разбирались в юриспруденции и, как говорится, были страшно далеки от народа. Впрочем, в пресс-релизе мажилиса ничего про народ не сказано, хотя сам Касым-Жомарт Кемелевич пару-тройку раз о нем в послании упоминал.

В-третьих, возникает вопрос, а зачем тогда сейчас стали эту фейковую структуру? Здесь несколько версий, которые могут совмещаться и взаимодополнять друг друга. В первую очередь это, конечно, имитация демократии и реформ, которую довольно успешно продвигает второй президент. Кроме этого, нужно помнить, что у следующего созыва мажилиса будут несколько обновленные функции, которые будут призваны придать этой имитации и фейкам максимум правдоподобности. Сюда же следует отнести и наступающую новую стадии транзитного периода, в которой роль парламента в государственном управлении возрастет (после пресловутого перераспределения полномочий и грядущего перевыбора самого парламента).

С этой точки зрения все логично и вполне укладывается в новый формат вместе с другими, уже принятыми, инициативами, такими как появление на правовом уровне «парламентской оппозиции», о которой мы не раз говорили. Но нужно понимать, что при всей новизне этой структуры управляться она будет по-старому и старыми «конями», которые не станут портить борозды режима. Возможно, к работе будут привлекать НПО и гражданских активистов, но, как и прежде, это будет делаться только ради легитимизации новых законов. Так что, когда они говорят о том, что постараются предотвращать «социальные последствия» от неправильных законов, то опять лукавят.

И последнее. Под «Институтом парламентаризма» принято понимать (в том числе и на Западе, где парламентские республики и честные выборы) общественно-политическое явление, некую сложившуюся политическую систему, обеспечивающую демократию (банальную власть народа) и верховенство закона, который принимается качественно и во благо налогоплательщиков. У нас же, то ли от непонимания, то ли от нежелания понять, воспринимают «Институт» в виде образовательного учреждения, в котором, кроме прочего, можно купить диплом об окончании. В таком плане лучше бы сразу «Академией» назвали, хотя в случае с нашими депутатами лучше подойдет профтехучилище.

В общем, мажилисмены, как уходящие вместе с 2020-ым, так и новенькие, институтов не кончали и, в большинстве своем, вряд ли могут получить звание даже бакалавра парламентских наук. Зато других поучать они мастаки. Впрочем, такая ситуация у нас почти везде, а не только в обеих палатках парламента.