Чрезвычайно политическое положение

Чрезвычайно политическое положение

Зачем понадобились властям политические аресты на фоне ЧП

Задержание и последующий арест Альнура Ильяшева и Армана Шураева назвали политически мотивированными. Основная часть этих заявлений была сделана на волне эмоций, другая (сравнительно меньшая, но более «качественная») – исходя из факта личного знакомства, а третья часть (особому подсчету не поддается) – повинуясь моде и хайпу. Так ли это на самом деле? Почему для этого выбран именно данный период? И чем все это может закончиться?

Наверное, не стоит представлять обоих фигурантов и рассказывать официальную подоплеку их дел. Но стоит заметить, что оба в достаточной мере известные личности и были таковыми без посторонней помощи. Причем, их можно назвать успешными и без политического пиара и до занятия общественной деятельностью. Если Арман Шураев в силу своей журналистской деятельности был «всегда на виду» и считался узнаваемой личностью, то Альнур Ильяшев был менее известен, но при этом имел достаточную известность в качестве юриста.

Что касается инкриминируемых им дел, то до сих пор никаких разъяснений по этому поводу правоохранительные органы не давали, не считая скупых и сухих строк официальных релизов. Обоим инкриминируется «распространение заведомо ложной информации в условиях ЧП», причем, первому из них с указанием того, что он«не сделал должных выводов». Однако многим ясно, что за этими формулировками могут скрываться немного или совсем другие причины, да и чрезвычайное положение, получается, чрезвычайно выгодно для правоохранителей и тех, кто стоит за этими арестами.

Расписывать их и строить мудреные версии мы не будем, хотя следует отметить, что, по предположениям соратников Ильяшева, его могли «закрыть» из-за личной неприязни одного чересчур обидчивого партийного бонзы, а заодно и утихомирить активиста в не самый лучший для режима период. Впрочем, такой период у нас уже давно и он слишком затянулся, а режим чрезвычайного положения, напротив, развязывает руки властям и связывает их ее оппонентам. Но это так, к слову.

Что касается Шураева, то в случае с ним получается, как в анекдоте про то, как после госпереворота вышел приказ о расстреле всех коммунистов, «цветных», гомосексуалов и парикмахеров с дальнейшим вопросом «А парикмахеров-то за что?». Поэтому пока одни задаются таким вопросом, другие теряются в догадках – начиная от личной мести кого-то из Астаны, до убедительной просьбы приструнить кого-то из Москвы. Но повторимся – строить версии и причины мы не будем (по крайней мере, на этот раз), а посмотрим, насколько эти дела политические.

Сразу стоит признать, что у тех, кто считает эти дела обычными и как-то пытается оправдать действия правоохранительных органов, критически мало аргументов в свою пользу. В первую очередь, это из-за упомянутого ореола тайны и недосказанности вокруг этих дел. А это уже один из основных признаков политической составляющей уголовного преследования – отсутствие прозрачности и открытости. Отсюда простой вывод – есть, что скрывать. Здесь стоит отметить, что санкционные суды в обоих случаях прошли в закрытом режиме, а что касается дела Шураева, то там коллеги-журналисты даже отдельное обращение делали в горсуд, но не помогло.

Отдельно стоит обратить внимание на сам процесс задержания. Гражданского активиста Ильяшева «повязали» на глазах испуганных родственников, родителей и детей, при этом с угрозами и запретом снимать происходящее на видео. Был произведен показательный обыск с переворачиванием всего дома вверх дном и уводом подозреваемого как особо опасного преступника. Задержание Шураева посреди карагандинской степи вообще выглядит абсурдным – ведь могли хотя бы дождаться, когда он вернется домой или, в крайнем случае, дать возможность связаться с адвокатом. Также совершенно непонятно, зачем понадобилось его срочно довозить в Алматы (по некоторым сведениями, этапирование в условиях ЧП и режима карантина запрещено), впрочем, это факт подсказывает, что «преступление» было совершено гражданином Шураевым на территории южной столицы.

В общем, создается впечатление, что аресты были произведены с неким вызовом против общественного мнения и с желанием вызвать в нем волну процесса. Этот факт дал толчок для развития версии виртуальных политологов о том, что «из Ильяшева с Шураевым из новых оппозиционеров». Не станем разубеждать доморощенных конспирологов или выдвигать конртаргументы, но даже в этом случае подтверждается версия о политической составляющей происходящего – пусть в несколько другой форме, но суть от этого не меняется. Более того, такие игры режима могут выйти им боком, так как процесс гражданского пробуждения может легко выйти из под контроля.

Идем дальше. Вчера стало известно, что делом Альнура Ильяшева занимается некая Толганай Ержанова, известной как «следователь по особо политическим делам». В общем, доказательств политической мотивированности преследований предостаточно. И это, заметим, только на данном этапе – дальше будет больше. Но одно пока точно не ясно – зачем это понадобилось властям именно сейчас? Ведь режим чрезвычайного положения, как бы он не был удобен для решения своих вопросов и проблем, может наоборот спровоцировать обратный эффект у народонаселения.

Исходя из этого напрашивается другой вопрос – о возможных последствиях. С большой долей вероятности можно сказать, что власти пойдут до конца, хотя есть небольшая возможность того, что власти попытаются дезавуировать ситуацию. Но она уже начала обнажать еще одну проблему, пока недостаточно видимую для среднестатистического казахстанца. Речь идет о нарастании противоречий между политическими элитами и реализацией нового этапа переходного периода. Другими словами, мы вступаем в очередную фазу транзита власти, и это не может не сказаться на внутриполитической ситуации, взаимоотношениях власти и населения, а также вовлечения гражданского общества в эти процессы. Вопрос только в том, насколько готово наше гражданское общество быть вовлеченным, постарается ли оно не быть ведомым и взять дело под контроль и насколько готов сам режим к этому.

Но все это, как говорится, уже другая история. А пока нужно констатировать – дела Ильяшева и Шураева, а также других гражданских активистов (в том числе, Данаи Калеевой) являются политическими, как и чрезвычайное положение с карантином (на данном этапе).

 

 

Мирас Нурмуханбетов

 

Фото: с открытых источников