12.02.2021, 07:23
Мирас Нурмуханбетов

Будет хуже?

Почему не изменилась жизнь при Токаеве

Фотография с открытых источников

При Назарбаеве такого не было. Эту фразу все чаще можно слышать из уст «лидеров мнений». Чаще она произносится в виде шутки, реже – как сарказм, но, если заглянуть глубже, то в этом будет видна какая-то политическая философия и, одновременно, грустная констатация ситуации на сегодняшний день. И если разить эту мысль дальше, то приходишь к неутешительному выводу – дальше может быть хуже, и виноваты в этом не только власти.

Сразу нужно отметить, что мы не собираемся оспаривать тот факт, что Нурсултан Абишевич далеко от верховной власти не ушел, укрепившись сразу в нескольких политических ипостасях. Мы уже подробно останавливались прежде на том, можно ли называть нынешнюю систему управления в стране «двоевластием», поэтому не станем утомлять читателя повторением пройденного. Но лишь уточним, что этот термин, в классическом варианте, означает острое противоречие между этими двумя властями, которое неизбежно приводит к гражданской войне (так как общество тоже разделено на враждебные стороны). Противостояние между кланами в счет не берем – оно было всегда.

Но никаких противоречий в нынешней ситуации нет. Возможно, существуют некоторые «непонятки» на уровне исполнения «конкретных поручений» президента, а иногда и завуалированное их саботирование, но это никак нельзя назвать двоевластием. А вот пресловутое «перераспределение полномочий», появившееся в результате масштабной конституционной реформы 2016-2019 годов, действительно, сильно повлияло на вертикаль власти. об этом мы тоже говорили, но помимо ослабления правовых механизмов, которым пользуется нынешняя Акорда, прежние привычки реформировать более сложно – и в этом кроется одна из главных причин того, что Токаев испытывает определенные трудности со своими реформами.

Безусловно, не стоит делать из Касым-Жомарта Кемелевича некоего непризнанного героя, который хотел, но ему не дают исправить страну. Он стал заложником Системы, выстроенной его предшественником и в которую он вполне органично встроен, причем, вполне осознавая, что все так и будет. Мы это осознаем и подчеркиваем. Но все другие ветви власти, представители ее на местах (в акиматах), похоже, не осознали такого положения и продолжают жить по-старому. А ведь реформирование Системы, в первую очередь, должно было коснуться именно осознания необходимости самореформирования носителями этой самой Системы.

В этом плане можно привести пример с Перестройкой. Понятно, что это не была идеей только Горбачева – Политбюро и ЦК тогда понимали, что надо что-то делать на фоне обрушения цен на нефть и ухудшения политической и экономической ситуации в стране. То есть, сама Система попыталась преобразоваться, но в итоге это ни к чему не привело, в том числе и потому, что многие руководители «на местах» не перестроились вовремя, а суть тоталитарной системы даже и не думала меняться. В итоге Союз рухнул. Ну и слава богу, как говорится!

В Казахстане прежними остались не только ключевые правители, но и эта самая система сохранилась, изменив только некоторые внешние признаки. Более того, она была заточена под одного человека, и если при СССР последней дюжины лет многое оставалось за Политбюро, то практически весь период «независимости» у нас был заточен под одного человека. Некоторые проблески демократии и надежд на улучшение было в 90-е, но в «нулевых» рухнули остатки надежды. Впрочем, это тоже всем хорошо известно. Но почему при Токаеве стало хуже (или «при Назарбаеве так не было» ­– кому как)?

В первую очередь, конечно же, здесь заложена экономическая основа. Ее мы особо рассматривать не будем, так как здесь все слишком очевидно – затяжной экономический кризис внутри страны усугубила мировая пандемия. В этом плане возникает и политический аспект – реформирование социально-экономической и политической сфер в Казахстане поручено все тем же людям, кто довел страну до такого состояния. Даже провальный премьер-министр остался на месте, не говоря о других горе-министрах и акимах-князьках. Поэтому ни о каком улучшении в материальном отношении говорить не приходится – казахстанцы опять остались один на один со своими бытовыми и социальными проблемами.

В области прав человека, по большому счету, тоже ничего особого не произошло, а по некоторым направлениям даже ухудшилось, начиная с антимитингового закона и заканчивая фальшивыми «выборами». И все это усугубляется несбывшимися надеждами. Именно этот фактор, с одной стороны, вызывает повальную депрессию среди народонаселения, а с другой – как бы подтверждает слова первого президента о том, что после него будет хуже (сказанные незадолго до «ухода»).

Если говорить о социальной психологии, то есть еще один аспект, связанный с нашей сегодняшней темой. Он касается того, что казахстанцы, в принципе, не хотят ничего менять ни в стране, ни в обществе, ни в самих себе. Они полностью зависимы от власти, хотя (даже по Конституции РК) должно быть с точностью наоборот. Поэтому несбывшиеся надежды на второго президента превращаются в депрессию, а поиск выхода из сложившейся ситуации по большей части сводится к поиску выхода (выезда) из страны. Карантинные ограничения по всему миру лишь усугубляют эти настроения. Коротко говоря, все эти шутки про «раньше такого не было», по сути, основываются на признании зависимости граждан от прихоти властей.

А пока, при всем народном оптимизме и попытках шутить, можно констатировать, что дальше будет хуже, причем, по вине нас с вами, а не властей. Тот же Касым-Жомарт Кемелевич сам просит граждан быть активнее, создает различные общественные советы, продвигает идею «слышащего государства». Понятно, что этому мешает мощная чиновничья прослойка, которая «привыкла жить по-старому», но ведь многое зависит и от народонаселения, которое никак не хочет стать просто народом и, по сути, ждет, когда за них кто-то что-то сделает. Даже если власти предпримут настоящие реформы, вплоть до того, что сами себя пересажают за казнокрадство, наша жизнь не изменится.

Читайте еще: