Авторитаризм стран Центральной Азии: разбираемся в терминологии

Авторитаризм стран Центральной Азии: разбираемся в терминологии

Семейно-клановый, транзитный, сартский, модернизированный и авторитаризм с оттенками демократии

 

Отечественные виртуальные эксперты в международной политике и внутренних делах соседних государств на этот раз не особо ретиво принялись обсуждать ситуацию в Кыргызстане. Нет, Facebook пестрит постами на заданную тему, но никто толком не может объяснить, что именно происходит по ту сторону Заилийского Алатау и ответить на вопрос: почему даже с преемственной властью там не очень получается. Мы же попробуем подойти к этому делу с другой стороны – посмотреть, а как у соседей по региону происходит смена власти и как ведут себя преемники по отношению к «агашкам».

 

Кыргызстан даже некоторые именитые политологи называют оплотом демократии в Центральной Азии, беря во внимание лишь некоторые аспекты политической жизни республики. А еще говорят про завидную сменяемость власти – с момента обретения независимости, там уже пятый президент. Мы не будем спорить с этим постулатом, хотя иногда создается впечатление, что такая «сменяемость» играет на руку идеологам авторитаризма и тем, кто выдает себя за таких идеологов. Ведь даже единственный мирно ушедший президент (не считая «промежуточную» Отумбаеву) Атамбаев стал получать на свою голову проклятия своих предшественников.

 

А ведь и двух лет не прошло, как Алмазбек Атамбаев публично называл Сооронбая Жээнбекова своим официальным преемником и даже чересчур усердствовал при этом. Будучи еще действующим президентом, он слегка пользовался этим, чтобы протолкнуть его на очередных выборах. Атамбаев даже пошел на конфликт со «старшим братом» (из Астаны, а не Москвы) по этому поводу, что привело за собой выкрики «Браво!» в казахстанских соцсетях и большие человеческие, а также экономические проблемы на границе между странами. Другими словами, не получилось у них с преемственностью. А у кого получилось?

 Соседи Кыргызстана по региону более «стабильны» в плане количества президентов. Если бы не своеобразный «демарш» Нурсултана Назарбаева, то Казахстан до сих пор бы оставался с тем же, с кем «начинал» в 1991-ом. В других странах Центральной Азии (по советской политической географии – Средней Азии) трудно сказать, что президенты уходили добровольно. Скорее по воле Того, кто все-таки не подвержен коррупции. Впрочем, поговорим о гораздо более низких материях. Итак, как осуществлялся переход власти в республиках ЦА.

 

Начнем, пожалуй, с Таджикистана. Сегодня уже мало кто помнит, что Основатель мира и национального единства – Лидер нации Эмомали Рахмон правит страной «лишь» 25 лет – с 1994 года, а до 1992 года он был директором совхоза им. Ленина. Потом он буквально взлетел по карьерной лестнице, за пару лет пройдя путь от руководителя Кулябского облисполкома до председателя Верховного совета республики, которая уже окунулась в пучину Гражданской войны. Проще говоря, Эмомали Шарипович с свои 42 года стал президентом Таджикистана на крови и клановых разборках. Примерно на этих же принципах он поддерживает власть и последующую четверть века.

 

Лидер (таджикской) нации сравнительно молод, но страну уже не первый год заполняют слухи о преемнике, которого он готовит для себя и этой самой страны с ее нацией. Абсолютным победителем в этом рейтинге является старший сын – 32-летний Рустами Эмомали. Несмотря на сравнительно юный возраст, он успел «пробежаться» по большим государственным должностям, включая главу таможни и агентства по борьбе с коррупцией. Сейчас он уже второй год является председателем (акимом) Душанбе. Впрочем, есть и другие варианты транзита, в том числе и «менее вероятные» – например, через свою дочь Озоду, являющуюся ныне сенатором. Всего же у Рахмона девять детей, так что возможностей для передачи власти много. В любом случае, это семейно-клановый авторитаризм с наклейкой «лишь бы не было войны».

 

В соседней Туркмении все произошло более неожиданно – в 2006 году скоропостижно скончался Туркменбаши, объявленный пожизненным президентом за семь лет до конца этой самой жизни. К власти быстро, технично и логично пришел Гурбангулы Бердымухамедов – заместитель председателя кабмина, который тоже приходилось возглавлять Ниязову. Кстати, еще за несколько лет до ухода последнего, оппозиционные СМИ стали распространять информацию (слухи) о том, что Бердымухамедов является внебрачным ребенком Великого Сапармурата. Слухи эти никто особо не стал развеивать. Возможно, это даже чем-то помогло вынужденному транзиту власти.

 

В целом и со стороны политика Бердымухамедова стала напоминать модернизированного Ниязова. Авторитаризм с человеческим лицом, так сказать, или модернизированный авторитаризм. И еще под туркменский рэп, сборники стихов и картинг. Плюс некоторые социальные «ништяки» в обмен на демократию. На этом фоне даже никто и не вспомнит, что Туркмения занимает первое место в ЦА по числу политических заключенных на душу простого населения. В общем, не надо теперь учить старомодные стихи про Сапармурата – теперь можно заучивать модные стишки о Гурбангулы.

 

А вот в Узбекистане смена власти заметно сказалась на уровне жизни населения. Конечно, представители «старой гвардии» прижали хвосты, а некоторые добровольно передали активы «новым». Но в целом картинка стала вырисовываться даже местами завидная. Это и снижение налогов, и увеличение зарубежных инвестиций, и даже некоторые послабления во внутренней политике. Все эти вещи легко «нагуглить», но вот приближенные покойного Каримова сейчас переживают не лучшие времена.

 

Штурмы спецназом их особняков, громкие информационные сообщения об аресте счетов в Европе, десятки уголовных дел и более мелкие «наезды» – все это проходит мимо официальных сообщений и даже информации оппозиционных СМИ. На вершине айсберга только дочь покойного президента Гуга. Нашими гражданскими активистами и приравненными к ним блогерами этот фактор используется как тонкий намек на толстые обстоятельства. В общем, узбекский вариант – это однозначно не то, что хотел Ислам-ака. В нашем понимании это сартский авторитаризм, как показатель вековой традиции – так в междуречье происходила смена власти на протяжении веков и тысячелетий.

 

Ну, а как же самый близкий «старший брат» крыгызов – Казахстан? Здесь у нас транзитный авторитаризм. Смена власти как будто произошла, но многие еще не могут свыкнуться с этим. Поэтому виртуальный истеблишмент так и не может определиться, чью позицию занимать – законно избранного президента КР или экс-президента, который хочет возродить «кыргызские традиции», опираясь на северного «старшего брата». Ведь в Кыргызстане все же демократия, пусть и с оттенками авторитаризма. Или это авторитаризм с оттенками демократии?

 

Аман Есен