Ограниченность официоза

Ограниченность официоза

Риторика официального, «властного» языка

Сегодня мы попытаемся рассмотреть риторику «властного» языка, которым напичкана вся наша информационная среда. Собственно, у нас все информационное пространство, весь наш язык являются в некотором смысле – казенными объектами. Чтобы убедиться в этом, сделаем краткий обзор ключевых тезисов, заголовков разных материалов официальных казахстанских СМИ.

К примеру, часто сообщают о том, что своих должностей лишились такие-то чиновники. Первое, что из этого следует – это то, что потеря «должности» является чуть ли не падением вниз, на самое «социальное дно». В нашем обществе с милитаристской культурой иметь какую-нибудь «командную» должность – это предел мечтаний, социальной карьеры. И если ты не имеешь какой-нибудь должности, не закреплен за какой-нибудь организацией (обычно под крылом государства), вдобавок не имея «хороших» денег, то тогда ты полный неудачник.

Одним их хитов публикаций, заголовков официальных СМИ являются события, связанные с кадровыми перестановками, когда кто-то получил такой-то чин и должность. Прямо так и пишут ведь – «получил новую должность». Это подобно тому как в сталинских лагерях некоторые зэки, вместо тяжелой черной работы, получали должности библиотекаря или завхоза: как-никак продвижение по социальной лестнице. И главной основой такого положения вещей является характер нашей экономики. В Казахстане до сих пор, с советских времен, функционирует раздаточная экономика, в основе которой «лежит служебный труд - участие в трудовом процессе на объектах общественно-служебной собственности». Выполнение служебных обязанностей в этой системе подкрепляется институтом раздач, которыми являются «все виды материальных и нематериальных объектов: земля, рабочая сила, деньги, жилье, услуги и продукты, наконец, чины и должности». Напомним, что в СССР: «Каждый советский гражданин получал в соответствии со своим должностным положением» (долг и служение государству).

Значительное число материалов наших ведущих информационных агентств посвящено тому, как разные «нехорошие» люди нарушают закон, в том числе занимаясь коррупцией, должностными злоупотреблениями, «оценочными суждениями». Ряд материалов специализируется на морализаторстве, становясь предметом «этических» обсуждений в соцсетях. И всё это подается под соусом «морального кодекса строителя коммунизма». Это нечто вроде новостей из Казармы. В этой связи примечательно, что значительное количество материалов отражают информацию «о состоянии законности и правопорядка в стране, вопросах деятельности военных, правоохранительных и специальных государственных органов». К слову, советские СМИ изначально были идеологизированы и политизированы, находились под давлением исключительно только одной идеологии – марксистской-ленинской. В этом плане Казахстан, разумеется, не был исключением. Советские СМИ в деле политической социализации, идеологического воспитания общества исходили из норм, ценностей, установок марксистско-ленинской философии, центральных советских органов. В СССР одной из приоритетных тем СМИ, особенно во времена правления Сталина, стала идеологическая борьба с внутренними и внешними «врагами» коммунизма, народа.

Такую журналистику мы, вслед за другими исследователями, называем «военно-политической». Все помнят, как в каждой школе была своя стенгазета, в которой с позиций «советского патриотизма» и «советской сознательности» освещались разные школьные события, военно-политическая обстановка в мире. Кроме того, были уроки начальной военной подготовки. Читка СМИ на политических занятиях с солдатами в советской армии напоминает школьные занятия политинформации, на которых сообщались политические новости в стране, мире, освещалась общественно-политическая и социально-экономическая обстановка в мире. Словом, милитаристская культура была одной из главных ценностей в бытии советского человека. Не случайно в «Моральном Кодексе строителя коммунизма» есть пункт – «нетерпимость к врагам коммунизма».

Иначе говоря, подавляющее большинство материалов наших СМИ являются, по сути, хрониками государственной многопрофильной закрытой «корпорации», в которой все мы живем и работаем под пристальным оком государства, огосударствленного общества. Таким образом, большинство наших людей, по сути, являются подневольными субъектами государства, ориентируются в первую очередь на него, не мыслят себя отдельно от него. В нашей реальности не общество является основой государства (как должно быть в идеале), а, наоборот, государство – это основа общества. И все сферы, в том числе медийная, выстроены таким образом, чтобы поддерживать функционирование этой системы...Поэтому-то в нашем официальном информационном пространстве истина, правда - всегда идеологически обусловлена, имеет идеологические одежды.

К тому же мы ведь в большинстве своем до сих пор являемся традиционным обществом, не прошедшим полноценную индустриализацию, не имеющего полноценные социальные науки и, тем самым, пребывающим в социальном невежестве. Мы не понимаем, что такое научные выводы, научная критика – все научные тезисы, особенно по нашей социальной сущности, мы понимаем, как политические лозунги, прокламации. Такого рода слова мы часто воспринимаем сквозь призму разных идеологий, эмоций. Собственно, практически все слова социальных наук, дисциплин выступают для нас объектами с идеологической оболочкой.

И если нам что-то не нравится, то это для нас не является правдой, истиной, несмотря на подтверждающие их факты, особенно если их приводит не нравящийся нам эксперт. В такие моменты наши глаза словно наливаются кровью, и мы живем по принципу: «Не хочу видеть и слышать «чернуху», не читал, но осуждаю».

Соответственно, государственная информационная пропаганда в нашем социуме является скорее нормой, нежели фарсом. Причем наша информационная пропаганда во многом воспроизводит советские лекала, ценности и нормы, так как у нас до сих пор воспроизводятся советские социальные и политические институты. В этом плане наши официальные СМИ выглядят как уроки политинформации для членов «трудовых» лагерей, участников общегосударственных «субботников».

В специальной литературе используется термин «феномен Фариссона», который отражает непоколебимое, упрямое отрицание очевидного. В частности, как вы знаете, многие люди, «эксперты» уверенно отрицают факты многомиллионных жертв сталинского тоталитарного режима, в том числе казахского голодомора. При этом массовый голод среди казахов в те годы, если они признают его наличие, ими объясняется засухой, либо другими подобными смехотворными факторами. Феномен Фариссона вы очень часто можете наблюдать в официальных высказываниях, к примеру, в виде отрицания научного термина «диаспора», возможности альтернативного экспертного мнения, идущего вразрез с генеральной линией. Для наших людей не существует истины, даже если она будет экспериментально доказана – в конечном итоге всё могут свалить на происки внешних «изощренных» врагов. Белое у нас сейчас, в зависимости от конъюнктуры, может называться черным и наоборот.

Кстати, в психологии, психиатрии отрицание очевидного рассматривается как верный признак психического расстройства, заболевания. А стремление закрыть глаза на критику, альтернативное мнение также относится к одному из признаков, например, такого психологического расстройства как «социальная тревога». Блокирование критики, альтернативного взгляда – это такой способ «психологической защиты». Бог с ними, пусть они закрывают глаза на очевидное, альтернативное мнение. Рано или поздно это «выйдет боком для них», так что это их проблемы – не хотят слушать, принимать иное, «другое», ну и ладно.

 

 

Талгат Мамырайымов 

 

Фото: с открытых источников