Как казахи восставали при советах. Часть II

Как казахи восставали при советах. Часть II

Недовольство казахов часто выплескивалось на улицы

Если в первые десятилетия советской власти народные восстания можно было списать на происки внешних врагов и контрреволюционные элементы, то с приходом «развитого социализма» это становилось делать все труднее. Тем более, эти выступления были разными по характеру и «движущей силе», а некоторые из них если не были инициированы руководством республики, то получали от него моральную (а иногда и административную) поддержку.

В 30-40-х годах Казахстан оказался не только местом для ссылки неугодных народов, но также «большой тюрьмой» в прямом смысле – лагеря и колонии системы ГУЛАГ занимали территорию, совместимую с крупными европейскими государствами. И здесь тоже время от времени вспыхивали бунты. Конечно, приравнять их в полной мере к народным восстаниям нельзя, но нельзя также не упомянуть о них. Тем более, нередко бунты в лагерях сопровождались неспокойной обстановкой среди местного населения. Наиболее крупными восстаниями в лагерях были Экибастузское и Кенгирское, произошедшие в одноименных лагерях в 1952 и 1954 годах соответственно. Если говорить об этническом составе, то казахи (заключенные) были не на последнем месте – особенно, в Кенгире.

Впрочем, к нам ехали не только по «путевкам НКВД», но и по призыву ВЛКСМ, а также просто «за длинным рублем». Привлекалась молодежь и из братских республик Восточной Европы. Этим своего рода гастарбайтерам и экспатам СЭВ предоставлялись лучшие условия, по сравнению с местными комсомольцами и прочими строителями социализма. Наиболее ярким примером в этом смысле стали события в Темиртау 1959 года, когда вспыхнул мятеж строителей, спровоцированный действиями, а точнее, бездействием руководства «всесоюзной стройки» относительно быта. В течение нескольких дней восставшие держали «власть» в регионе в своих руках, и это, будем откровенны, сопровождалось разбоем и мародерством. Первоначальные попытки властей заглушить бунт не увенчались успехом – солдаты и милиционеры отказались стрелять в безоружных людей. Но вскоре сюда привезли идеологически подготовленные войсковые части и курсантов местных училищ, которые «восстановили порядок» прицельны огнем из автоматов.

Власти сделали вывод, что не всегда можно положиться на пролетариат и комсомольцев. Через несколько лет, во время обмена рублей на рубли, по всему Советскому Союзу прокатилась волна недовольства. Были случаи, когда они перерастали в массовые протесты, как, например, в Новочеркасске в 1962-ом. В Казахской ССР больших бунтов не было, хотя были зафиксированы отдельные выступления и «собрания трудовых коллективов» в Усть-Каменогорске, Караганде и других городах. Но через несколько лет вспыхнуло настоящее восстание там, где никто не ожидал – в Чимкенте.

В истории оно больше известно, как «Бунт таксистов», хотя в нем принимали активное участие водители других автобаз и просто жители столицы казахского «Техаса». По большому счету, летом 1967 года здесь было самое настоящее выступление против государства и власти (если конкретно – против милиции и правоохранительных органов), однако оно было представлено, как «массовые хулиганские действия». После «странной» смерти молодого таксиста в медвытрезвителе (тело родственникам, якобы, выдали с синяками и следами побоев), его коллеги устроили шествие на ГУВД, чтобы получить ответы на все вопросы, но не получив их, стали возмущаться. В итоге возмущение переросло в штурм здания милиции. Дело закончилось вводом войск в Чимкент, силовым подавлением бунта, сотней судебных процессов в самом городе и передачей нескольких наиболее важных дел в Москву. Однако доподлинно неизвестно, что все-таки тогда произошло – даже спустя почти полвека гриф секретности с этого дела так и не снят. Хотя в годы Перестройки были озвучены некоторые цифры – более тысячи участников погромов, семеро погибших, несколько десятков граждан и милиционеров было ранено, 43 человека – осуждены.

Следующий пример можно считать полноценным мирным митингом протеста, требования которого были выполнены властями. Поводом для выступлений было Постановление Политбюро ЦК КПСС от 31 мая 1979 года о создании Немецкого Автономной Области, в которую должны были войти ряд районов Целиноградской, Павлодарской, Карагандинской и Кокчетавской областей. Столицей АО был определен город Ерейментау. Стоит отметить, что в Казахстане этот вопрос продвигал второй секретарь КПК Коркин, но Кунаев, понимал, что возрождение немецкой автономии на территории республики чревата большими проблемами, в том числе автономию в республике тогда захотят другие национальности.

Постановление ЦК вызвало волну недовольства среди населения, которое вылилось с кухонь, курилок и студенческих общаг на улицы Целинограда. 16 июня с разных частей города были организованны несанкционированные, но вполне мирные шествия, которые объединились у здания обкома. В митинге приняли участие несколько тысяч человек, в основном молодежь и учителя, а среди лозунгов были «Наша земля неделима!» и «Какая судьба ждет казахов на своей земле?». Собравшиеся поставили ультиматум – если власти не отменят решение, то в ночь на 22 июня они проведут в городе факельное шествие. Были стянуты отряды милиции и ВВ, но они не предпринимали никаких действий. В итоге Москва сняла с повестки дня вопрос о НАО, а руководство Каз.ССР вздохнуло с облегчением. По некоторым наблюдениям, именно оно стояло за организацией митинга.

Есть мнение, что именно по этому сценарию было запланированы мирные митинги в декабре 1986 года, когда в республику прислали «левого» первого секретаря. Чем все это закончилось, всем известно, поэтому мы не будем на этот раз расписывать декабрьское восстание. Стоит только отметить, что до сих пор «Желтоксану» не дана честная политическая оценка, а власти теперь уже независимого Казахстана используют его в своих идеологических целях, не вдаваясь в подробности дела и «забывая» о том, что многие из тех, кто выступал тогда с осуждением «декабристов» до сих пор находится в политической обойме и при высоких должностях. Декоммунизации на них нету, как говорится.

Предпочитают нынешние власти не замечать и «первый Жанаозен» – событиях в городе нефтяников в июне 1989 года. Тогда в Новом Узене произошли столкновения на, так сказать, социально-национальном уровне. Обычные потасовки «коренных» с «кавказцами» вдруг вылились чуть ли не в политические выступления – в течение нескольких дней в городе громили кооперативы и магазины и даже были предприняты попытки захвата госучреждений и стратегических объектов (в том числе системы водоснабжения и газокомпрессорной станции). 17 июня был введен комендантский час, что, впрочем, тоже не принесло спокойствия – ситуация более или менее стабилизировалась лишь через месяц. Кстати, именно в те дни, а точнее, 22 июня 1989 года, в Компартии Казахстана появился новый лидер – Нурсултан Назарбаев.

И примерно в это же время Нурсултан Абишевич лично поехал на другой «всесоюзный бунт» – знаменитую забастовку шахтеров в Караганде (стачки горняков проходили по всему Союзу). Он, тогда молодой и внушающий доверие лидер республики, вступит в диалог с горняками, и целый ряд их требований будет выполнен. Впрочем, с шахтерами того времени спорить было трудно.

А под «занавес СССР», в сентябре 1989 года, на западе республики национал-патриоты (в правильном понимании) восстали против празднования 400-летия Уральского казачества. Как свидетельствуют очевидцы, этот «юбилей» мог спровоцировать «Приднестровский сценарий», а воспоминания очевидцев со стороны казаков (на российских сайтах и форумах) подтверждают, что они были настроены агрессивно к коренному населению и потенциально выступали против неизбежно грядущей независимости. По некоторым данным, эти выступления получили теневую поддержку руководства и КГБ республики. Как бы то ни было, это был хороший урок для сепаратистов, которые в 90-е годы тоже пытались «поднимать голову» в некоторых регионах Республики Казахстан, но это. Как говорится, уже совершенно другая история…

Мирас Нурмуханбетов, специально для Platon.asia

 
Фото: baigenews.kz.