Как казахи восставали при Советах. Часть I

Как казахи восставали при Советах. Часть I

О протестности степняков при СССР старались не упоминать Советская история во многом была построена на истории революций – начиная с восстаний Спартака и «Желтых повязок» и заканчивая французскими и собственно русскими революциями. Однако она упорно не замечала того, что происходило на одной шестой части суши во времена «социалистической справедливости». Между тем за 74 года советской власти только в Казахстане были зафиксированы сотни восстаний. Причем, многие из них носили открытый антиправительственный характер, и далеко не все были в первые десятилетия после «Великой Октябрьской».

В принципе, даже дореволюционные восстания казахов воспринимались в разное время по-разному. Тот же Кенесары-хан мог быть сначала борцом с царским режимом, но потом превратиться в бандита и идола для националистических элементов. Так дело обстояло и со многими другими батырами XIX века. Впрочем, это неудивительно. Еще со времен Российской империи Казахстан был «на особом счету» по части возможных восстаний.Несмотря на то, что Степной край юридически был в составе государства, вплоть до начала ХХ века большинство дел велось через российский МИД. Пристальное внимание у Санкт-Петербурга заслуживал Мангышлак, который по уровню опасности для режима (и противостоянию колонизации) был приравнен к Северному Кавказу.

При Советах положение не сильно изменилось. К 1917 году Казахстан фактически еще жил антиколониальной войной, начавшейся летом 1916-го. Мы не будем много останавливаться на этом вопросе, так как он заслуживает отдельной темы, но отметим, что воспетая в советской историографии Гражданская война была не такой уж романтичной и геройской. Остановимся лишь на тех случаях, когда восстания становились действительно народными. Это позже восставшие стали «басмачами». И они не обязательно были алашординцами или воевали в составе армии Колчака. «Красный террор» и губительная продразверстка без всяких идеологических догм заставили многих взять оружие в руки. Причем, это были не только коренные жители, но также переселенцы в перовом и втором поколениях, с которыми казахи воевали еще несколько лет до этого.

Отметим, что этот период истории с позиции народных восстаний изучен плохо. Советские, а затем и казахстанские (в период независимости) ученые в основном предпочитали обобщать, и в итоге появлялась лишь общая картина, которая становилась четко двусторонней. Большевики – алашординцы, красные – белые, тов. Сухов – Абдулла, плохие – хорошие. По некоторым данным, из-за продразверстки и неурожая в Казахстане за один год погибли 1 144 000 человек. Как отмечал в то время Турар Рыскулов, погибшие люди спасли советскую власть – так как, если бы миллионы голодающих пришли вместе и потребовали своей доли, то они перевернули бы все, не оставив камня на камне.

Этого советская власть и боялась. Поэтому даже после официального окончания Гражданской войны, практически все 20-е годы, Казахстан вызывал напряжение у
центральной власти. Этому доказательством служит то, что при каждом более или менее крупном населенном пункте, кроме народной милиции, стали появляться военные подразделения. А одним из главных поводов для сооружения знаменитого Турксиба было использование его в военных целях, в том числе и для переброски войск в потенциально протестные регионы Семиречья, Южного Казахстана и Средней Азии.

Тем более, большевики уже тогда рассчитывали превратить республику в «тюрьму народов», причем не только в составе ГУЛАГа, но и в виде добровольно-принудительного переселения, для чего при Совнаркоме был создан соответствующий комитет, который уже в 1929 году работал на всю мощь. Кстати, по одной из версий, нашей республике не давали статус союзной, а вплоть до 1936 года держали в составе РСФСР именно из расчета того, что коренное население вскоре будет минимальным. Между прочим, Казахская АССР с 1924 года и все последующие 12 лет де-юре жила без Конституции – ее, разработанную в Кызылорде, так и не утвердили в Москве.

Коллективизация и «Малый Октябрь» Голощекина вновь бросили республику в огонь настоящей войны. Странно, но советские историки, литераторы и документалисты тоже упорно обходили эту тему, хотя смачно рисовали черными красками «кулаков» Сибири и Центральной России или контрреволюционные элементы в Украине. На самом деле с 1929 по 1932 годы на территории республики было зарегистрировано более 300 различных восстаний (среди них 37 крупных), в которых, по разным подсчетам, участвовало от 80 до 120 тысяч человек. То есть, настоящая армия.

Большевики тоже серьезно отнеслись к этому. В республику, кроме имевшихся сил, были направлены дополнительные силы из спецподразделений ОГПУ. На борьбу с повстанцами были брошены регулярные войска, военная техника, авиация, артиллерия, были зафиксированы случаи применения химического оружия (в том числе, для отравления колодцев). Ряд прославленных красных командиров отличились на этом поприще, среди которых были будущие комдив Панфилов и генсек Черненко.

Назовем лишь несколько наиболее крупных выступлений, которые отличали хорошая организованность, при этом отметим, что многие из них возглавляли бывшие
милиционеры и убежденные большевики, разочаровавшиеся в советской власти. Например, в Батпаккаринское восстание возглавляли начальник Наурузумской милиции
Бекежанов, бывший председатель Тургайского ревкома Смагулов и несколько агитаторов, которые должны были продвигать идею колхозов в массы. Стоит отметить Созакское восстание (февраль 1930 года), а также так называемое восстание сарбазов, которое продлилось десять месяцев и обхватило обширные районы нынешних Актюбинской, Костанайской и Кызылординской областей.

Постоянное беспокойство доставлял и запад республики, где по примеру российских колонизаторов, были расквартированы отдельные части ОГПУ (например, специальный 13-й полк), оснащенные бронетехникой и авиацией. Это не стало препятствием для народных выступлений, которые на Мангышлаке в эти годы (вплоть до начала войны) практически не прекращались. Наиболее крупным из них было Адайское восстание, которое заслуживает отдельной книги.

Результат всех этих выступлений известен – тысячи расстрелянных, десятки тысяч сосланных в Сибирь, из которых больше половины уже не вернется, более миллиона
беженцев в Китай, Афганистан и другие сопредельные страны. И еще несколько миллионов – жертвы голодомора, устроенного в качестве репрессивной меры для
своенравного и свободолюбивого казахского народа. Да и территорию нужно было освободить – для переселенцев и врагов народа…

Окончание следует

 

Мирас Нурмухенбетов, специально для Platon.asia

 

Фото: https://topwar.ru/