10.03.2020, 04:00
Platon.Asia

Слабость экспертного сообщества: причины и следствие

О государственной социально-политической аналитике в странах ЦАР

Достаточно часто власти наших стран принимают решения по социальной сфере, которые не находят одобрения в обществе, то есть являются нелегитимными. И это во многом происходит из-за слабого научно-аналитического сопровождения деятельности власти. Не случайно ни один аналитический центр нашего региона не входит в число ведущих в мире. В самом конце января текущего года был презентован ежегодный рейтинг исследовательских и аналитических центров мира «Global Go To Think Tank Index Report» Пенсильванского университета. В этом рейтинге Казахстанский институт стратегических исследований при президенте РК признан наилучшим аналитическим центром Центральной Азии. (Кстати, в ЦА американский университет, помимо 5 наших государств, также включает Азербайджан, Армению, Афганистан и Грузию.)

Отметим, что в этом году Пенсильванский университет анализировал деятельность 8248 «мозговых трестов» за 2019 год, из которых 31 были казахстанскими аналитическими центрами, 12 представляли Узбекистан, 28 – Кыргызстан, 7 - Таджикистан. По понятным причинам – от Туркменистана в этом рейтинге нет ни одного «мозгового центра». Однако в списке 157 ведущих мозговых трестов мира, не считая аналитических центров США, для КИСИ не нашлось места. Во втором списке из 176 структур, включающем и штатовские «мозговые тресты», КИСИ тоже нет. В то время как в первом рейтинге российский центр Карнеги, например, занимает 19-е место, украинский центр Разумкова – 32 позицию, ИМЭМО РАН – 36 место, азербайджанский центр экономического и социального развития расположился на 62-й позиции, МГИМО – на 94 месте, кавказский исследовательский ресурсный центр Азербайджана – на 136-м месте, центр исследований и оценки Афганистана - на 137-й позиции.

Во втором списке центр Карнеги России на 26 месте, ИМЭМО РАН – на 33, центр Разумкова – на 44, МГИМО – на 125, Центр стратегических исследований Азербайджана – на 134, азербайджанский центр экономического и социального развития - на 152, кавказский институт мира, демократии и развития Грузии – на 172 месте. Учитывая эти данные, понятно, что КИСИ возглавил список «мозговых центров» ЦА вовсе не за заслуги в аналитических исследованиях. Как бы то ни было, не может не беспокоить, что из нашего региона ни одна структура не вошла в список ведущих аналитических центров мира. Почему же так происходит? Мы постараемся ответить на этот вопрос на примере отрасли социально-политической аналитики.

Центральноазиатские «фабрики мысли» обычно работают напрямую или косвенно при государственных органах и финансируются государством, либо топовыми госчиновниками. А как известно, кто платит, тот и заказывает музыку. И эта музыка в наших странах, как правило, однообразная – обеспечивать удержание власти правящими режимами. Во всех центральноазиатских государствах сформировались неопатримониальные политические режимы, представляющие собою совокупность патронажно-клиентельных сетей, во главе которых стоит авторитарный правитель, являющийся главным источником ресурсов элит. В этой властной схеме «хозяин» предоставляет «слугам» определенные права по распоряжению государственными ресурсами, которые составляют основу частной собственности всей этой команды. Вассал «хозяина» создает другую команду (группу влияния) со своими «слугами». Позиции, материальное благополучие патримониальных чиновников зависят от благосклонности главного «хозяина». В конечном итоге вся экономическая система, «хлебные» государственные должности в странах ЦА поделены между основными группами элит – патронажно-клиентельными сетями. Каждая такая сеть, в свою очередь, содержит группу своих родственников, работающих на них «интеллигентов», в том числе аналитиков.

В целях активного силового контроля над обществом, нейтрализации гражданской активности власти активно используют «экстремистские» статьи против инакомыслящих». В этой связи риски, угрозы экстремизма и терроризма в регионе, с подачи аналитиков, сильно преувеличиваются властями. Силовики сплошь и рядом возбуждают дела по надуманным поводам, когда ошибочно относят к экстремизму феномены, которые таковыми не являются. Многие кандидаты в «экстремисты», «бунтари» вдобавок являются «продуктами» таких социально-культурных факторов, как сегрегация, культурный и морально-нравственный кризис обществ Центральной Азии. Из-за ложной урбанизации мигранты-сельчане в крупных городах региона становятся «обузой», конкурентами на рынке труда, помехой для более комфортной жизни обеспеченных горожан, некоторые из которых работают в научных и аналитических структурах. Другая причина недоброжелательного отношения многих горожан к сельским мигрантам в городах – это неприятие традиционной культуры, образа жизни сельчан. Так горожане в ЦА стали заниматься стигматизацией сельских мигрантов, навешивая на них социальные ярлыки «мамбеты», «мырки», «харыпы», «понаехавшие» и другие.

В схожей ситуации в Центральной Азии оказались и представители «нетрадиционного ислама», большая часть которых, как правило, является выходцами из сельской местности, поселков и малых городов. В такой «гремучей смеси» культура, идеи нетрадиционного ислама выглядят для большинства горожан как нечто «дикое», «ужасное». С другой стороны, архаизация, ценностно-нормативный вакуум, получившие широкое распространение в наших странах с приходом правящих режимов, создали всеобщие примитивные социальные практики, нормы и ценности, на которые ориентируется и наша интеллектуальная элита. К тому же многие наши эксперты, работая в государственных аналитических структурах, порой начинают воспринимать мир сквозь призму официальных идеологических установок, привыкая к ним. Для того, чтобы работать в наших аналитических структурах достаточно быть преданным генеральной линии и уметь красиво писать, то есть социально-политический анализ у нас зачастую подменяется «филологическим» анализом.

Повторим, что подавляющее большинство ведущих властных и провластных аналитиков являются выходцами из обеспеченных семей, интеллигентами, довольно серьезно оторванными от круга простых людей, мира их жизнедеятельности (сельского хозяйства, строительства и др.), уличного, «дворовского» мира. Тем самым, если учитывать их идеологическое восприятие мира, они не видят всей картины в целом, имея в голове только лишь ее некоторые фрагменты из своего узкого круга общения, восприятия мира сквозь призму своих убеждений и ценностей. Вдобавок ко всему, многие наши аналитики в своей работе опираются преимущественно на теоретические разработки западных социальных наук, понятия которых не могут быть в полной мере применимы при отображении нашей социальной реальности. И вот на основе таких выводов зачастую создается научно-аналитическое сопровождение принятия государственных решений.

Отдельно отметим, что в наших странах из-за углубления процессов архаизации, распространения авторитарных ценностей, зажима свободы слова очень слабо изучаются вопросы методологии и методов социальных научных исследований, практически не существует философия науки. В результате в наших научных кругах до сих пор доминирует примитивная промарксистская методология рассмотрения человека как исключительно рационального, прагматического существа, руководствующегося только экономическими интересами. На такой «исследовательский» подход наслаивается привычное для наших постсоветских, традиционных обществ восприятие социальной реальности на основе идеологий, стереотипов. Так, внутри наших экспертных сообществ уже стало нормой образование узких «элитных» групп на основе эмоциональной близости, обусловленной совпадением идеологических, политических и культурных взглядов, когда образуются парадигмы (стереотипы) восприятия, толкования мира. Те, же кто не разделяет этого эмоционального базиса, автоматически становятся носителями «глупости», неистинного знания о мире.

Собственно, нашим авторитарным режимам невыгодно, чтобы в наших обществах развивались социальные науки - они, можно сказать, не существуют, как пути беспристрастного исследования и отображения социальной реальности посредством научных методов на основе рациональной логики. Во многом поэтому к аналитическим выводам исследований, разных научных, пронаучных материалов в нашем обществе обычно относятся как к идеологически нагруженным личному мнению или политической прокламации - другим значениям редко отводится какое-либо место. Для многих наших людей валидность аналитики, научных выводов выстраивается по линии ценностного отношения – нравится, симпатично, либо нет. Рациональной, логической оценки в их мировосприятии, по большому счету, практически не присутствует.

Между тем веяния информационной эпохи, миграционные процессы, культурно-образовательный опыт способствуют изменению политических ценностей народов постсоветской Центральной Азии в сторону развития их гражданского участия. В институциональной матрице наших политических систем движение ценностей и прав по их использованию издавна опосредовалось центром. Вместе с тем сейчас в наших обществах развиваются другие ценностно-нормативные течения, над которыми власть постепенно начинает терять контроль. Сегодня между народами региона развиваются разные экономические контакты, что делает в некотором смысле взаимозависимыми наши страны. Особенно это заметно в приграничных друг с другом районах государств ЦА. При этом не последнюю роль в этой взаимозависимости начинают играть не только экономические факторы, но и социальные отношения многих представителей наших народов. Поэтому наши элиты не могут закрывать глаза на эти процессы, считая их малозначимыми. Все эти процессы со временем станут одними из главных. Словом, все эти факторы требуют от политических элит наших стран в процессе легитимации своей власти более активной работы с требованиями, поддержкой всех социальных групп своих народов…

 

Редакция 

 

Фото: с открытых источников 

Читайте еще:
Мнение