Все диктатуры обречены на гибель

Все диктатуры обречены на гибель

Плюсы и минусы персоналистских режимов

Коронавирус вытащил на поверхность сторонников тоталитаризма, так называемых «государственников». Они стали говорить о слабости пролиберального государства, о необходимости тотального государственного контроля над всеми сегментами общества для борьбы с коронавирусом. Для диктаторов нашего региона такие разговоры – услада. Тем более, что из-за рекордно низких мировых цен на экспортное сырье и пандемии коронавируса, наши страны накрыл жесткий экономический кризис, создав риски социальных протестов. Однако, как показывает мировой опыт, именно такого рода чрезвычайные ситуации были началом конца диктаторских режимов.

Cледует отметить, что диктатура в научном смысле – это несменяемость верховной власти одного человека, или единственной правящей партии, либо олигархии, управляемой военными. Есть такой вид авторитарных режимов как персоналистские диктатуры. Персоналистские политические режимы направляются единоличной властью одного лидера (одной персоны). В этом режиме лидер отождествляется с государственной властью, как в свое время Людовик XIV заявлял: «Государство — это я». Барбара Геддес полагает, что отличительная черта персоналистских режимов – это «наличие неформальных и иногда нестабильных связей лидера и подчиненных, основанных на личных отношениях, родстве, этничности». Персоналистский режим держится за счет, в первую очередь, лояльности «клики» - ближайшего окружения лидера.

Д. Аджемоглу считает, что устойчивость таких режимов обеспечивается стратегией «разделяй и властвуй», когда правитель договаривается с основными политическими группами, обеспечивая тем самым свое властвование. Как вы все знаете, этот вариант активно реализуется в политических режимах Центральной Азии. «Жесткий» тип персоналистского режима «предполагает большую тоталитарность, невозможность возникновения любых противоречий или же быструю их ликвидацию». Тем не менее, главной чертой диктаторских режимов является отнюдь не система государственного террора – к ней не всегда могут прибегать. В диктаторских режимах «всегда имеет место сговор с главной целью – присвоения государственных средств членами избранной клики закадычных дружков». В этом, собственно, уже заложена мина замедленного действия, которая рано или поздно взорвется и погребет все остатки былого величия диктатора, его семьи и клана. К тому же в современном мире «людям становится все сложнее оправдывать диктатуры, частично благодаря тому, что весь мир находится в поле зрения СМИ».

Ввиду того, что персоналистский режим «сосредоточен на лидере, чаще всего после его ухода или смерти режим не возобновляется и клика ликвидируется». Герхард Ловенберг показал, что существуют 4 основных фактора устойчивости авторитарного режима: отсутствие политического насилия; сохранение (поддержание) имеющейся системы; уровень авторитарности режима и «устойчивость как комплекс различных возможностей государства», где есть и «способность минимизировать гражданское насилие», способность на позитивное принуждение. Как видим, большая часть из этого списка отсутствует в большинстве стран ЦА. Устойчивость персоналистских диктатур очень слабая, поскольку такой режим «не может существовать без своего основателя и в ситуации передачи власти в связи со смертью или уходом правителя появляются сложности». В результате «кризис наследования» приводит к тому, что «соперничающие друг с другом группировки начинают оспаривать власть, и это, в зависимости от обстоятельств, приводит либо к государственному перевороту, либо к демократизации».

Укрепление личной власти посредством репрессий, отказ от выборов являются признаком приближения конца персоналистского режима, «а назначение преемника и проведение выборов - это движение к концу». Конец наступает благодаря резкому накоплению недовольства, «дворцовому перевороту» или «революции». Все это приводит либо к демократизации, либо «к становлению нового персоналистского или гибридного режима». Как показала мировая практика, сосредоточенность власти на одном субъекте сильно угрожает устойчивости режима. Власть таких лидеров становится возможной из-за слабости политических институтов, а также вследствие их распада или свержения. Неминуемая гибель персоналистского режима уже заложена в его сущности, когда диктатор для сохранения власти подавляет оппонентов, выделяет ресурсы в целях обеспечения лояльности сторонников.

В конечном итоге, как говорится, «сколько верёвочке не виться, а конец будет», то есть режим сметают последствия насилий, предательства «сторонников», не удовлетворенных размером выделяемых для них ресурсов. Учитывая, что в этом типе недемократического режима всегда есть «репрессируемый класс и сверхоплачиваемый класс, все остальные, что печально, могут оказаться в любом из этих». Напомним, что в наших странах периодически оказываются низверженными в тюрьму с высокого политического пьедестала крупные элитарии, ставшие неугодными диктатору, его клану. В персоналистских режимах политическими и экономическими дивидендами пользуется лишь «небольшая клика приближенных к лидеру участников, число которых увеличивается только при угрозе оппозиционного восстания». Понятное дело, что в период кризисов у контрэлиты в таком режиме появляется шанс поднять общество на массовые протестные выступления с вытекающими отсюда последствиями.

Вместе с тем при обычном раскладе отстраненные от власти группы стремятся сотрудничать с персоналистским режимом, потому что так выгоднее и безопаснее. Не правда ли, это что-то напоминает? Как бы то ни было, но неограниченная власть «персоналистского» лидера ведет к непредсказуемости, неэффективности и некомпетентности политики. Некомпетентность является результатом «негативной кадровой политики обмена лояльности на компетентность», что «приводит к ошибкам во внутренней и внешней политике». Тем самым такие испытания, как сегодняшний экономический кризис, вызванный падением цен на экспортируемое сырье, эпидемия коронавируса могут запросто положить конец персоналистскому режиму. Не случайно «более двух третей диктаторов (205 из 303) стали жертвами переворотов или других действий инсайдеров режима и, в первую очередь, это относится к персоналистским режимам».

Лидер персоналистского режима в случае появления оппозиционных своей власти сил в стране стремится кооптировать их в правящую элиту, но «такая институционализация способствует не разрешению конфликта, а его нейтрализации». Словом, угроза режиму лишь консервируется на время, которое работает против диктатора. Так, в 1946-2010 годах большинство (35%) изменений авторитарных режимов стало возможным за счет военных переворотов. В 13 процентах случаев авторитарные режимы трансформировались вследствие проигранных лидером выборов, в 17% благодаря ненасильственным протестным действиям «снизу», 8% - в результате организованного вооруженного конфликта. Пять процентов авторитарных режимов менялись под воздействием внешних факторов, 2% - после распада государства, а 8% благодаря другим изменениям, инициированным «сверху».

Многие диктаторы, как это водится, прославлялись как спасители и наилучшие благодетели отечества. При этом они в начале своего правления делали для страны определенные хорошие вещи. Но затем скатились в произвол, тиранию и впоследствии плохо закончили свой жизненный путь. Но были и исключения. Так, президент Ганы Джерри Ролингс сначала был жестким диктатором, но затем перешел к политике национального примирения, привлек иностранные инвестиции и сделал страну демократией. Более того, потом он добровольно ушел в отставку и сейчас «разъезжает по миру с лекциями об устойчивом развитии». Кенийский президент Даниэль арап Мои тоже пошел по этому пути, начав демократизацию страны. Для нашей политической действительности представляет интерес опыт президента Замбии Кеннет Каунда, который «после 27 лет у власти бескровно отдал ее лидеру партии, победившей на выборах». Наверное, эти лидеры поняли, что тирания не приведет их ни к чему хорошему и отказались от такого сомнительного «богатства».

Как гласят некоторые исследования, «нефтяные деньги позволяют «покупать» граждан и поддерживать аппарат репрессий» и тем самым поддерживать долгожительство автократий. Получается, сегодняшнее существенное снижение цен на нефть делает уязвимыми некоторые современные постсоветские автократии. Практика показывает, что когда наступает сильный длительный экономический кризис, то сторонники диктатора начинают нервничать, опасаясь, что он не в силах им помочь, «и тогда они начинают рыскать по сторонам в поисках возможности подороже себя продать». Вслед за этим следуют перевороты. Крах политических и экономических активов клана И. Каримова после его «внезапной» смерти является ярким примером того, что ждет, в конце концов, большинство диктаторов…

 

Аналитический отдел Platon.asia

 

 

Фото: http://nv.am/