Советские СМИ в борьбе с «врагами» в Казахстане

Советские СМИ в борьбе с «врагами» в Казахстане

Внутренняя советская идеологическая война

Современные атаки на идеологических «врагов» в наших СМИ являются правопреемниками советских информационных войн с «врагами народа». Идеологическая война с «врагами народа» в истории СССР была одним из самых ключевых инструментов в деле «коммунистической» социализации, легитимизации советской власти. Не случайно советская компартия через различные государственные органы направляла деятельность всей системы печати в СССР. Собственно, советские СМИ изначально были идеологизированы - под давлением исключительно только одной идеологии, марксистско-ленинской. Советское общество практически постоянно жило, находясь в мобилизации, консолидации против внешних и внутренних «врагов коммунизма». Сталин в годы первой пятилетки прямо сказал: «Репрессии в области социалистического строительства являются необходимым элементом наступления».

Тем самым почти во всех советских СМИ неразрывно сочетались военные и политические аспекты жизнедеятельности СССР, направляемые идеологией партийно-политических структур. Первые десятилетия строительства советской власти проходили в очень напряженном режиме, когда происходило переплетение военной и гражданско-хозяйственной составляющей в одном целом, сопровождаемое массированным применением насилия, суровыми военными буднями. Советское общество, видимо, именно в то время научилось жить все время, словно в осадном, военном положении перманентной мобилизации. Это было время военного коммунизма, самые острые периоды которого приходят на период, начиная с гражданской войны до хрущевской оттепели. Соответственно, риторика советских СМИ в большинстве своем носила воинствующий характер в духе борьбы коммунизма «за светлое будущее». То есть эта журналистика носила военно-политический характер, где военные и политические аспекты связаны неразрывно друг с другом, подпитывая и обуславливая друг друга.

Первым массированным применением идеологической «войны» в СМИ КазССР стали годы первой пятилетки (1928-1932 гг.). Как известно, реализация первой пятилетки вызвала массовый голод среди казахов. Назначение Ф. Голощекина руководителем Казахстана становится пиком использования всех республиканских СМИ в пропаганде насильственной, форсированной советизации, коллективизации казахского аула. Это время, с подачи Ф. Голощекина, официально называлось периодом «Малого Октября в Казахстане». Идеологическое обеспечение «Малого Октября», можно сказать без преувеличения, приняло наступательный характер в казахстанской прессе. В первую очередь идеологической атаке и репрессиям подверглись бывшие активные члены, лидеры движения Алаш. Практически одновременно пропагандировалась ликвидация крупных сельских хозяйств, насильственная седентаризация казахских крестьян. И, соответственно, народные выступления, восстания против этого процесса рассматриваются в печати того времени, как вражеские действия против советских революционных завоеваний, которые необходимо подавлять незамедлительно, на корню.

В эти годы в казахстанской прессе публиковались материалы, идеологически обосновывавшие репрессии против врагов насильственной коллективизации Казахстана. Критика советской политики индустриализации в КазССР со стороны С. Асфендиярова, С. Садвакасова, М. Чокая и других преподносится на страницах казахстанских газет того времени, как действия националистов против Советов. Кроме того, в СМИ тех лет «идеологически» подготавливались уголовные преследования «байских элементов» с зачастую физическим их уничтожением. Во время коллективизации в Казахстане произошло 372 массовых выступлений и восстаний. Восстания жестоко подавлялись подразделениями Красной Армии, что сопровождалось идеологическим подкреплением во всех СМИ республики. Например, известное восстание в Сузаке, в начале 1930 года, характеризовалось как «контрреволюционное вооруженное восстание против Советской власти».

Сталинские репрессии также сопровождались масштабными идеологическими войнами против «врагов народа», «буржуазных националистов» и др. В 1937-1938 годах за пропаганду и реализацию «национал фашизма» были репрессированы такие видные деятели как Рыскулов, Нурмаков, Ходжанов, Кулумбетов, Исаев, Жандосов, Досов, Асылбеков, Садвакасов, Сафарбеков, Жургенов, Бокейхан, Байтурсын, Дулатулы, Жумабай, Сейфуллин, Жансугуров, Майлин, Асфендияров, Шанин, Кеменгеров. Все эти насилия, репрессии получали идеологическое обоснование в первую очередь в партийных СМИ. В эти годы политические органы Красной армии требовали: «Активизировать критику и самокритику в партийных рядах и смелее разоблачать замаскировавшихся «врагов» и «двурушников».

Мотив советского руководства в идеологической войне был понятен. Недовольство многих советской властью было обусловлено не только насилием и репрессиями, но и также идеологической ущербностью советского режима. Некоторые советские граждане имели возможность лично ознакомиться на практике с уровнем жизни, демократии на Западе. После чего им стали видны многие изъяны советской политической, экономической и социальной системы. Например, согласно спецсообщению КГБ республики от 26 июля 1947 года: «К., инструктор Ленинского горрайкома КП (6) К, демобилизованный из Советской Армии, казах, до войны студент пединститута: «Во время войны я побывал во Франции, Чехословакии и прямо могу сказать, пусть меня за это посадят, но в Америке и Западной Европе действительно настоящая демократия, свобода слова и печати. У нас же попробуй высказаться, как тебя сразу посадят и дадут 15 лет. У нас формальная демократия, и народ ничего не решает».

Приведем другой пример спецсообщения КГБ ЦК КПК от 15 января 1947 года - «Высказывание одного агитатора по выборам в Верховный Совет Казахской ССР (прошедших в 1946 году – нашем примеч), беспартийного, инженера М.: «Меня назначили агитатором. Вот сейчас ходи и доказывай добрым людям, что стенка черная, когда она на самом деле белая. Удивительные все-таки «они» (коммунисты) люди, неужели они думают, что после той экзекуции, которая творится над народом уже 29 лет, кто-нибудь посмеет запротестовать против того, что его насильно заставляют делать». Более того, такие брожения наблюдались и в печатных органах - «3., главный бухгалтер издательства «Социалистический Казахстан»: «У нас никакой борьбы за избирателя нет и не может быть. Выдвигают кандидата и за него все голосуют. Нравится вам кандидат или нет, а вы за него будете голосовать, - свободных выборов у нас нет». Понятное дело, что в условиях официального советского идеологического обскурантизма, догматизма такие рассуждения могли восприниматься только как «вражеские настроения».

После смерти Сталина, несмотря на развенчание «культа личности» и репрессий на страницах газет, стала нарастать ориентация партийной прессы на рассмотрение различных идеологических вопросов. Появились республиканское и местное телевидение, союз журналистов СССР, прошел первый съезд журналистов Казахстана, то есть началась систематизация сферы масс-медиа под строгим идеологическим контролем партии и государства. В это же время в казахстанских СМИ активно клеймились «буржуазно-националистические взгляды» в науке, литературе и искусстве. В результате ряд казахских ученых, литераторов, не прошедших партийно-пропагандистскую цензуру, пострадали как представители «национализма».

В послевоенные годы крупицы инакомыслия стали довольно широко проявляться среди молодежи. Так, в 1951 году в Казахстане за национализм подверглись уголовному преследованию участники группы «ЕСЕП» (Ел суйетің ерлер партиясы — Партия героев, любящих Родину). Спецорган отмечал: «В Алма-Ате Искаков Б., Нарешев А., Темиров и др. (всего 7 человек) обрабатывали молодежь в националистическом духе, восхваляли и идеализировали байских авторитетов, в извращенной форме истолковывали национальную политику Советского государства. Название группы «ЕСЕП» было дано такое же, какое имела группа Жаксылыкова и его связей, арестованных во время войны в Карагандинской области, где в 1940-1942 гг. учились в Карагандинском университете Искаков и Темиров».

Следует отметить, что практически все казахстанские СМИ в то время зачастую копировали идеологические наработки, штампы центральных изданий и центрального партийного аппарата. Казахстанские СМИ перепечатывали статьи Правды и других крупных советских газет. Оно и понятно - при такой высокой степени цензуры и контроля со стороны центральных партийных структур в СССР. Уже в первые годы становления советской власти партийное руководство подавило всяческие проявления идеологической оппозиционности, политического инакомыслия. Все общественные сферы и государство направлялось идеологическим монополизмом. Особенно жесткий идеологический тотальный контроль с цензурой осуществлялся над средствами массовой информации. Советская журналистика ни на шаг не отходила от требований «генеральной, партийной линии», став, в сущности, идеологическим инструментом партии.

Кстати, Центральная власть, после выступлений казахской молодежи в декабре 1986 года, низкий уровень поступления казахов на военную службу будет объяснять проявлением казахского национализма, а не дискриминацией советской национальной политики. В начале июля 1987 года в постановлении ЦК КПСС говорилось: «Серьезные ошибки и просчеты в работе партийных комитетов республики привели к росту националистических проявлений, которые своевременно не пресекались, более того, замалчивались или квалифицировались как обычное хулиганство. Даже имевшим место в 1979 году в г. Целинограде националистическим выступлениям ЦК Компартии Казахстана не дал острой политической оценки. Проявлением казахского национализма были и беспорядки в декабре прошлого года в городе Алма-Ате».

Таким образом, протестные выступления казахской молодежи в Алматы в декабре 1986 года были расценены в советских СМИ, как проявления казахского национализма. После этих событий во всех республиканских газетах подвергся атакам «национализм», пропагандировался советский «братский» интернационализм. В СССР, как и сегодня, национализм отождествляют с шовинизмом, нацизмом, что в корне неверно…

 

Аналитический отдел platon.asia

 

 Фото: с открытых источников